|
|
|
|
|
|
|
|
МЕЖДУНАРОДНОЕ
ИСТОРИКО-ПРОСВЕТИТЕЛЬСКОЕ, ПРАВОЗАЩИТНОЕ
И
БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОЕ
ОБЩЕСТВО 103051
Москва,
Малый
Каретный
пер. 12 (095) 209-78-83,
факс (095) 973-20-94 e-mail: nipc@memo.ru,
http:\\ www.memo.ru
|
|||||
|
|
|
|
|
||
|
|
19.07.2002 |
||||
Сегодня в Париже умер Александр Ильич Гинзбург
Невозможно
говорить о
его смерти.
Хочется говорить
о его жизни.
Гинзбург
прожил неполные
66 лет, но в этой
жизни
уместилось
столько
свершений,
сколько
хватило бы на
девять обычных
жизней.
Во второй половине ХХ столетия не было человека, который так много, — наверное, больше всех, —сделал для становления российской гражданственности и независимой русской культуры. В 1959-м эти два понятия были еще неразделимы — и молодой московский журналист собирает под одной обложкой разрозненные поэтические подборки, передававшихся в машинописных списках из рук в руки. Несколько машинописных строк на первой странице. «Синтаксис» — название альманаха. «Александр Гинзбург» — имя составителя. «№ 1» — указание на периодичность. Вот и все. «Но этого достаточно», как сказал поэт: одним простым библиографическим приемом Гинзбург продемонстрировал, что независимые, неподцензурные культурные акции в советских условиях — возможны. «Синтаксис» — не просто первое периодическое издание самиздата, завоевавшее относительно широкую общественную известность. Открыто объявив о выпуске неподцензурного периодического журнала, Гинзбург тем самым одновременно провозгласил Декларацию независимости культурного процесса в России, вывел независимую культуру из подполья и превратил самиздат, то есть процесс самопроизвольного распространения и размножения рукописей, — в Самиздат, новую альтернативную общественную институцию.
Гинзбургу удалось выпустить всего три номера «Синтаксиса». КГБ тоже счел, что «этого достаточно». Последовал арест (июль 1960), обвинение в «антисоветской агитации и пропаганде», которое, впрочем, быстро предпочли заменить сфабрикованным уголовным обвинением, и два года лагерей.
Прошло несколько лет. И в 1966 г., уже на новом, «правозащитном» этапе развития независимой общественности, именно Гинзбург подхватил знамя Фриды Вигдоровой, создавшей двумя годами ранее первый правозащитный документ — запись судебного процесса над Иосифом Бродским. Гинзбург пошел дальше Вигдоровой: он аккумулировал общественный протест против одного из самых громких политических процессов 1960-х в знаменитом документальном сборнике «Дело Синявского и Даниэля», известном как «Белая книга». Это очередное «ноу-хау» Александра Гинзбурга привело ко множеству последствий, одно из которых состояло в том, что сам Гинзбург был опять арестован (январь 1967) и стал героем столь же громкого политического процесса — так называемого «дела четырех». Поднять свой голос в защиту Гинзбурга и его товарищей сочли своим долгом сотни лучших представителей советской интеллигенции. Так случилось, что эта цепочка событий — дело Синявского и Даниэля, «Белая книга», «процесс четырех» и поднявшаяся вокруг него общественная кампания — стала той осью, вокруг которой возникло и консолидировалось правозащитное движение в СССР. А сам Гинзбург получил на сей раз пять лет лагерей.
Выйдя на свободу в 1972 году, Александр Гинзбург не остается в стороне от возникшей благодаря ему же независимой гражданской активности, а, напротив, начинает играть одну из ключевых ролей в общественном движении. Но Гинзбург не был бы Гинзбургом, если бы ограничился подписыванием писем протеста и участием в правозащитных митингах 5 декабря на Пушкинской площади. Он ищет новые формы общественной работы — и находит их.
В 1974 году, вскоре после высылки Солженицына из СССР, Гинзбург становится первым распорядителем созданного Солженицыным Общественного Фонда помощи политическим заключенным и их семьям. Помимо непосредственного гуманитарного значения работы этой новой независимой институции, которая оказала материальную и нравственную поддержку сотням людей, преследуемых за их политические, религиозные или философские убеждения, создание Фонда означало еще и возрождение дореволюционных российских традиций благотворительности и общественной солидарности с гонимыми (точнее — организованных форм этого возрождения, ибо спонтанный сбор средств на помощь политзаключенным начался в Москве и других городах несколькими годами раньше).
Разумеется, деятельность Александра Гинзбурга на посту распорядителя Фонда рано или поздно привела бы к новому аресту. Гинзбург сам ускорил события: он принял активное участие в основании и функционировании новой диссидентской ассоциации, работа которой получила всемирный резонанс и привела к изменению самой концепции прав человека и превращению ее в значимый фактор международной политики — Московской Хельсинкской группы.
В феврале 1977 года Гинзбург был арестован вновь и приговорен уже к восьми годам лагерей и трем годам ссылки. Очередную лагерно-тюремную эпопею прервало неожиданное событие: обмен пяти политзаключенных, в том числе и Александра Гинзбурга, на двух советских граждан, арестованных в США по обвинению в шпионаже.
Началась новая жизнь. После недолгого пребывания в США, Гинзбург переезжает во Францию, где работает сначала руководителем Русского культурного центра в Монжероне, а затем в парижской русскоязычной газете «Русская мысль», ведущим обозревателем которой он был в течение многих лет, вплоть до увольнения в 1997 г.
Наверное, неправильно провозглашать какого-то одного человека отцом-основателем гражданского общества в своей стране. Но если все же представить себе, что кто-то может претендовать на это звание, то наибольшее право на него, изо всех живущих и умерших, имел бы Александр Ильич Гинзбург. Его имя навсегда останется в российской истории.
Мы скорбим о его смерти. И мы помним, — и будем помнить всегда, — о его жизни, о том, что он сделал для России, для всех нас.